М.Л.Э.

Между лопаток чужие знаки,
на каждого по три, а в сумме шесть.
Деревья и пагоды как в Кавасаки
одновременная глупость и честь.
Первые три в победителя сложены,
в честь поправшего смерть в завет.
Три оставшихся предрасположены
то ли в сомнения, то ли в свет.
Не поворачивай себя на спину,
откажись от двухчастных схем.
Добровольной твоею дарственной
оппонирую с небытием.
В прорезь горячую ребро ладони
ляжет как слепок в собственный эталон.
Прикосновением губ в наклоне
приговорен обреченный сон.
Целься выше полным флютэ-бокалом
— глубоким сопрано шепчет экран.
Андрогинным мужским вокалом
превращая выдох в туман.
Никогда не оборачивайся в процессе,
говори с голосом, раздающимся из-за спины,
резонирующим в противовесе
изначально условной мерой вины.
Непредсказуемость и риск финала,
в ожидании остановки сердечных мышц,
конвульсивным ритмом сгоняла
переполох кровяных частиц.
Притворюсь чужим именем молчаливо,
или настойчиво бьющейся тишиной.
Беспрецедентная роль мотива
самовнушенная величиной.
Сразу после сделаем вид что забыли,
всерьез ничего так и не обсудив.
Изучаю узоры настольной пыли,
ещё один раз сам себя пережив.

Автор: Небродский