Арнольд Уорд чувствовал себя очень неловко. Да что там, он чувствовал себя последним кретином, загнанным в ловушку обстоятельствами, которые сам же притянул постоянной жадностью и перманентной глупостью. Пока еще ему удавалось скрывать душевные терзания под образом голливудской звезды – красная рубашка, белые брюки, волосы, уложенные не без помощи бриолина, внешне равнодушный взгляд холодных голубых глаз. Но все присутствующие в комнате люди понимали, что это ненадолго — скоро маска будет сорвана, а этот образ, словно прописанный плохим сценаристом, не выдержит даже поверхностной проверки.

Да, Арнольд Уорд чувствовал себя на редкость паршиво. Он должен был играть главную роль в этой сцене, а вместо этого превращался в заурядного «плохого парня», и был лишь в шаге от того, чтобы быть разжалованным в статисты. Для такого развития событий имелись две весомые причины — Ханако Кондзю в паре метров от него и «Голубые танцовщицы», которых Уорд прижимал к груди с невыразимой нежностью. Девушка, явившаяся к американцу в дорогом европейском белом костюме из элитной ткани, стояла, скрестив руки на груди и не сводила глаз с застывшего и онемевшего Уорда. Расстояние, разделявшее Ханако и Арнольда, было ничтожным, а вот мысли их разнились очень существенно. Несмотря на грозный вид девы-обличительницы, Ханако веселилась, насколько могла. Ее откровенно смешил этот американский пижон, вцепившийся в ее картину и пойманный с поличным в своем же кабинете. Девушка пока воздерживалась от решительных действий – она не хотела, чтобы картина пострадала. Кроме того, в кабинете находилось еще два человека – телохранители Уорда замерли объемными серыми тенями у окна и выхода. Они были вооружены, хладнокровны и смертельно опасны.

— Это моя картина. – Сказала Ханако.

Голос девушки прозвучал настолько равнодушно и спокойно, что Уорд немного расслабился и попытался принять более свободную позу, что было непросто – краденая картина сковывала его движения.

— Нет-нет, это Эдгар Дега, — жалко пошутил американец, — я очень люблю его краски.

Ханако, чуть склонив голову на бок, изучала оппонента, пытаясь определить степень его тупости. Она слышала, что дураком Арнольд Уорд отнюдь не был. Видимо, страх негативно влиял на его умственные способности. Что же, в этом он не одинок.

— Я поняла. Это американский юмор, верно? – прокомментировала Ханако. – Интересно, продолжишь ли ты шутить с простреленной ногой. Скажи мне, гайдзин, это была твоя идея? Или тебе кто-то подкинул «гениальный» план нападения на наших инкассаторов?

Тени шевельнулись, напряглись. Арнольд Уорд выпрямился и побледнел, по-прежнему прикрываясь «Танцовщицами», как фиговым листиком.

— Проводите госпожу Кондзю к выходу, — коротко бросил он телохранителям, — я не намерен выслушивать оскорбления и дурацкие обвинения в собственном кабинете!

Тени двинулись к Ханако и остановились в шаге от девушки. Она давно оценила калибр автоматических пистолетов в их наплечных кобурах, а пластика и мягкость движений позволили Ханако высоко оценить степень профессионализма телохранителей мистера Арнольда Уорда. Здесь, в кабинете, на их территории, шансов у нее было немного. Даже если бы она была вооружена…

Ханако спокойна пошла к выходу, но через пару шагов остановилась и повернулась к Уорду – тени замерли рядом.

— Скажи мне, гайдзин, — Ханако решила не менять тон и интонацию, — ты собирался уничтожить картину, верно? Но не ожидал, что я приду за тобой так быстро. Неужели у тебя бы поднялась рука? Неужели вас, американцев, действительно не интересует ничего, кроме денег и собственной розовой шкурки?

Арнольд Уорд решил сыграть «Аль Пачино», но так же эффектно улыбнуться и прищуриться ему не удалось – скорее создалось впечатление, что у несчастного защемило лицевой нерв. Ханако и телохранители с удивлением смотрели на мимические эксперименты Уорда, не в силах оценить его актерский талант.

— Прощайте, госпожа Кондзю, — молвил Уорд и отвернулся к окну. По лицам зрителей он понял, что перевоплощение решительно не удалось.

Ханако не стало прощаться в ответ. Во-первых, она и не собиралась этого делать, даже если бы уходила. Во-вторых, она не собиралась уходить.

Девушка и телохранители вошли в лифт, тень справа нажала на кнопку «первый этаж», стальные дверцы бесшумно опустили занавес, скрыв от Ханако кабинет, американца и Дега. В просторном кабинете с двумя с половиной вооруженными мужчинами навыкам Ханако был бы брошен серьезный, если не фатальный вызов. Здесь же, в маленьком лифте, ситуация была совершенно иной. Поскольку на первый этаж госпоже Кондзю было совершенно не нужно, она протянула руку и нажала на кнопку «стоп». Лифт замер. Телохранитель, в данный момент отвечавший за их перемещение в пространстве, на мгновение задумался. Решив все же, что это скорее нелепая шалость и ребячество, которые не представляют никакой опасности, он снова протянул руку к кнопке «первый этаж».

Ханако нырнула под его вытянутую руку, схватила за кисть и стремительно отступила за широкую спину телохранителя, выкрутив его мощную длань с такой силой, что у несчастного затрещали кости и сухожилия. Одновременно девушка выхватила из его кобуры пистолет, таким образом оказавшись в наиболее выгодном положении из всех возможных – теперь у Ханако было оружие и огромный живой щит, ростом под два метра и весом в сто пятьдесят килограммов, временно ошеломленный внезапным натиском и крайне неприятными ощущениями в выкрученной за спину руке. Однако второй телохранитель не превратился в удивленного наблюдателя – он самым недвусмысленным образом тянулся к своей кобуре, а на его каменной физиономии не читалось ничего, кроме полного спокойствия. Сколько раз он бывал в таких ситуациях? Десятки, сотни, тысячи? Правда, тогда ему противостояла не Ханако Кондзю, а это меняло многое. Это меняло все.

Ханако прислонилась спиной к холодной стене лифта, уперлась обеими ногами в спину своего беспокойного живого щита, и сильным движением, быстрым, как разжатая пружина, отправила телохранителя в объятия товарища, одновременно отпустив его руку. Встреча титанов в маленькой кабине лифта была воистину эпической. Квадратные головы столкнулись с глухим отвратительным стуком. Мощный толчок Ханако придал огромному телу такую инерцию, что телохранитель врезался в коллегу со страшной скоростью и силой, отправив того в глубокий нокаут, осложненный сотрясением мозга, трещиной в затылочной кости и переломом челюсти. Так и не успев вытащить свой пистолет, второй телохранитель упал и обмяк, придавленный массой любителя нажимать на кнопки.

Но история еще не была окончена – униженный и оскорбленный в лучших чувствах первый телохранитель, которому за сегодняшний день пришлось испытать так много, не собирался сдаваться. Оглушенный столкновением, но не растерявшийся, он вытащил пистолет коллеги и попытался встать. Ханако сделала шаг вперед и ударила упрямого воина по голове рукоятью своего оружия. Телохранитель судорожно выдохнул, но пистолет не отпустил и снова попытался подняться на ноги. Ханако, кротко пожав плечами, ударила его еще раз, потом еще и еще. Девушка била до тех пор, пока глухие удары не сменились отвратительным чавкающим звуком, а ее белый костюм не был безнадежно испорчен брызгами крови. Телохранитель больше не шевелился. Разжав его пальцы, Ханако забрала пистолет, спрятала за пояс и нажала на кнопку «открыть двери».

— Мне жаль. — Тихо сказала она, обращаясь непонятно к кому. Двое мужчин в лифте не могли слышать ее – один из них умрет через несколько секунд, а второй придет в себя только через несколько часов.

Двери лифта открылись – Ханако вошла в кабинет, держа пистолет в вытянутой руке. Арнольд Уорд так и стоял в центре кабинета, по-прежнему не выпуская Дега из цепких длинных пальцев. Поскольку бой в лифте длился только семь секунд, он не успел ничего предпринять, лишь слегка изменил мизансцену – повернулся к двери и сделал шаг вперед.

Девушка подошла вплотную – ствол пистолета уперся в лоб американца. Вид разгоряченной боем и забрызганной кровью Ханако был страшен. Она ничего не говорила – только взвела курок и пристально смотрела в голубые испуганные глаза мистера Уорда.

— Я не знал, что это инкассаторская машина ITO Group, клянусь, — зачастил Арнольд, — это была ошибка, но когда я все понял, извиняться и исправлять ее было уже поздно, поэтому я попытался замести следы. Я не имею отношения к взлому ваших систем и не пытался никого подставить. Кто-то затеял с вами нечистую игру, но я не имею к этому никакого отношения.

Ханако молчала и пока не опускала оружие.

— Отдай мою картину, — сказала она.

Автор: @Oleg_Screenwriter